Феминизация миграции — относительно новое явление, получившее распространение лишь в начале XXI в. По данным доклада Международной организации по миграции о мировой миграции в 2000 г., доля женщин от общего числа международных мигрантов по всему миру составляла 49%, в 2013 г. — 44%, в 2015 г. — 48%, а в 2017 г. — 42%. До недавнего времени миграция с целью заработка в Россию также оставалась по большей части уделом мужчин, что во многом связано с ментальностью и патриархальными традициями стран исхода, предполагающих, что обязанность женщины — это в первую очередь воспитание детей и работа по дому. Однако за последние несколько лет многое изменилось. Согласно данным официальной статистики Федеральной миграционной службы Российской Федерации и Росстата, в 2010 г. женщины составили около 14% от общего числа мигрантов, к 2015 г. их доля увеличилась до 30%. Так, доля женской составляющей всего миграционного потока из Узбекистана в 2015 г. достигла 18%, из Таджикистана — 13%, из Киргизии — 40%.

Основным стимулом как для женской, так и для мужской миграции остается сложная экономическая ситуация на родине, в частности, безработица. Например, уровень безработицы в Узбекистане составляет 10,5% (по данным Центрального банка Республики Узбекистан, 2020 г.), в Таджикистане — 7,5% (по данным Центрального банка Республики Таджикистан, 2021 г.), в Киргизии — 3,1% (по данным Министерства труда и социальной занятости Республики Кыргызстан, 2020 г.). Еще один фактор, стимулирующий трудовую миграцию, — относительно невысокий размер заработной платы. По результатам исследований государственных органов основных стран исхода трудовых мигрантов, медианная зарплата в июле 2021 г. в Киргизии составила 16 089 рублей, в Узбекистане — 19 916 рублей, в Таджикистане — 9 458 рублей.

Инфографика: MEDIA-MIG/Александра Близнецова

Согласно исследованиям, проведенным кандидатом экономических наук и ведущим сотрудником Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Дмитрием Полетаевым, представленным в работе «Женская трудовая миграция из Киргизии и Таджикистана в Россию», 85% мигранток называют экономические причины в качестве основных при принятии решения о приезде в Россию, 30% также называют воссоединение с семьей. Сопутствующими целями иностранок стало получение высшего образования, (8%) и устройство личной жизни (8%).

Особый интерес представляют мигрантки из Киргизии: по некоторым данным, в 2021 г. их доля в России среди всего числа мигрантов составила 60%. Как сообщила корреспонденту MEDIA-MIG Гульшан Доланбаева, руководитель общественной организации «Кыргызстан-Урал», помимо объективных стимулов интенсификации женской миграции, существует еще один неочевидный фактор: «Отчасти дело в том, что в Киргизии увеличилось число разводов. Часто после развода женщины мигрируют, что стало уже нормой. Остаться на родине мешает стигма, касающаяся таких женщин, поэтому после разводов они стараются уехать из страны».

Но бóльшую роль все же играет миграция вслед за мужем. По некоторым данным, около 35–45% мигранток — женщины в браке, которые уезжают из Киргизии вместе с мужем и детьми, 30–40% — представительницы независимой миграции. Как правило, это незамужние девушки 18–25 лет, которые после окончания школы сразу уезжают на заработки.

Феминизация миграции говорит о некоторых культурных и социальных преобразованиях в странах исхода мигрантов. И конечно, миграция женщин становится важнейшим средством расширения их экономических возможностей. Но существуют и отрицательные последствия. К ним стоит отнести рост количества правонарушений по отношению к иностранкам.

За рубежом женщины оказываются вдвойне уязвимы: и как женщины, и как лица, вовлеченные в миграцию.

Гульшан Доланбаева отмечает важность гендерного разрыва в вопросе трудовой миграции: «С одной стороны, говорить о том, что нарушение прав и свобод в миграции касается только женщин, нельзя, с другой стороны, женщины чаще мужчин сталкиваются с насилием. Недавно мы провели IV Международную конференцию «Женское лицо миграции», которая прошла в Москве, и наши московские коллеги представили результаты исследования, касающиеся этого вопроса. Так, мигрантки, которые работают нянями, гувернантками, то есть дома у работодателя, чаще подвергаются насилию. Женщины терпеливее мужчин, свою психологическую травму они переживают внутри и боятся рассказать о пережитом опыте, поэтому редко обращаются в правоохранительные органы за помощью».

С нарушением прав и свобод женщины чаще мужчин сталкиваются и на работе, о чем свидетельствует преобладание числа женщин, задействованных в теневом секторе экономики. В результате проведенных в 2016 г. исследований выяснилось, что лишь 18% мигранток из Таджикистана и 36,3% мигранток из Киргизии устроены на работу официально. Очевидными негативными последствиями в данном случае может быть невыплата заработной платы или невозможность свободно уйти от работодателя (согласно результатам опроса, каждая десятая женщина не может уйти с работы в силу своего неопределенного положения). К тому же, вовлечение мигранток в неформальные экономические отношения с работодателем приводит к тому, что женщины перерабатывают: обычно они работают более 10 часов в день, 5–6 дней в неделю, а иногда и вовсе без выходных.

Среди негативных последствий миграции также можно назвать ухудшение здоровья женщин, снижение социального статуса как на родине, так и в принимающей стране, ухудшение отношений в семье, развод.

Ответственность за проблемы, связанные с жизнью и работой мигранток в России, лежат не только на плечах недобросовестных работодателей, но и самих мигранток. Защита прав иностранных работников в РФ осложняется их правовым нигилизмом: многие иностранцы не стремятся легализовать свой статус на территории РФ и не прикладывают усилий для заключения трудового договора с работодателем, поэтому практически не имеют шансов защитить свои права и свободы.

Одно из возможных решений проблем, связанных с феминизацией миграции, — стимулирование исследования этого вопроса. К сожалению, научных работ на данный момент не так много, нет и свежих статистических данных об уровне жизни мигранток. Женскую миграцию необходимо обсуждать в обществе: поднимать эту тему в СМИ, на конференциях, культурных мероприятиях, предать огласке проблему социального неравенства, обращая более пристальное внимание на гендерный аспект миграционного процесса. Решение проблем, связанных с женской миграцией, не лежит на поверхности. Но признание существования гендерных различий в контексте миграционных процессов и дифференциация данных по половому признаку в миграционной статистике было бы уже большим шагом.

Александра Близнецова