Оптимальный и эффективный контроль государства над таким текучим и многообразным процессом, как миграция — Святой Грааль решения демографических проблем в современном мире, особенно для стран, становящихся точкой притяжения мигрантов. Очевидно, казалось бы, что вся соль заключается в балансе принимаемых мер, но как раз эта очевидность и ускользает от современных политиков и государственных деятелей, многих из которых бросает из крайности в крайность.

Одна из них — закрытие границ. В 2016 г. бывший президент США Дональд Трамп впервые упомянул о своем желании возвести девятиметровую стену длиной в 1609 км на границе с Мексикой. Из уст недовольных притоком мексиканских мигрантов зазвучал лозунг Build That Wall! («Построй эту стену!»). В 2017 г. Трамп распорядился начать строительство, а администрация американского президента заключила сотрудничество с четырьмя строительными компаниями, которые занялись созданием проекта защитной стены.

Ни один демократ в Конгрессе США не поддержал идею Трампа, 58% американцев, по данным Associated Press, высказались против строительства, за – лишь 28%.

Тем не менее в 2019 г. президент ввел режим чрезвычайного положения в стране, чтобы начать возведение стены.

Изоляция от Мексики обошлась бы США более чем в $5,7 млрд. Такую цену сорок пятый президент готов был заплатить, чтобы сократить миграционные потоки. Неоднократно Трамп высказывался о том, что жители Центральной Америки собираются брать границу с США штурмом, и страна просто не справится с таким количеством беженцев и мигрантов. Но провальная идея о строительстве стены так и не осуществилась. К счастью!

История со стеной между США и Мексикой — лишь единичный пример. Подобные радикальные идеи о необходимости ужесточения пограничного контроля и контроля въезда мигрантов все чаще звучат на государственном уровне и в 2021 г.

Хотя многие и верят в то, что такая жесткая ограничительная мера, как изоляция государства должна работать, все-таки это миф. Возведение стен и чересчур строгий контроль за въездом мигрантов, наоборот, может привести к увеличению их числа.

Представим ситуацию: появляется новость о строительстве стены между двумя государствами или об ужесточении контроля для въезжающих иностранных работников и беженцев. Те, кто уже мигрировали, захотят остаться насовсем, так как потом возможности въехать в страну уже не будет. Те, кто только подумывают о миграции, но не планируют приезжать на заработки в ближайшее время, тоже быстро изменят свое решение и мигрируют, пока это еще возможно. В итоге миграционные потоки резко увеличатся.

Но всплеск в миграции в преддверии новых законов — не единственная проблема, которая последует за введенными ограничениями, также мы можем столкнуться с перенаправлением потоков. На пути в новую страну мигранты могут столкнуться с разными опасностями. Например, встретить торговцев людьми или попасть в сексуальное рабство. Любое действие рождает противодействие. И полная изоляция от потенциальных мигрантов и возведение стен на границе между государствами — не лучшая идея.

Иногда более перспективной идеей представляются все более изощренные ограничительные меры. Но иллюзия быстро развеивается. Мигранты не отступают и не сдаются, а просто нелегально пересекают границы и уходят в тень, если появляются новые законы, жестко регулирующие их передвижения.

Следующая крайность — избыточная либерализация миграционного регулирования.

В частности, это видно на примере Швеции.

«Позиция правительства Швеции по иммигрантам однозначная: надо их принимать, обеспечивать, давать блага и интегрировать в шведское общество»,

описывает шведскую миграционную политику кандидат экономических наук, заведующий сектором экономики европейских стран Центра европейских исследований Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений имени Е.М. Примакова РАН Алексей Волков.

Иммиграция всегда была одним из главных источников роста населения и причиной культурного роста и разнообразия государства, и первые переселенцы приехали в страну еще в Средневековье.

Инфографика: © MEDIA-MIG/Анна Вержбицкая

Сейчас мигранты и беженцы выбирают для переселения Швецию из-за ее высокого положения в рейтинге самых социально развитых стран. Также на протяжении длительного времени Швеция держится в тройке государств с самым высоким уровнем жизни. К тому же в 2013 г. власти приняли решение выдавать вид на жительство (ВНЖ) сирийским беженцам, чего ни одна другая страна не делала. Государство принимает как трудовых мигрантов, так и тех, кто покидает родину ввиду военных конфликтов, политического преследования, гонений из-за расы, национальности, религиозных взглядов. Даже если Швеция не может обеспечить мигранту или беженцу ВНЖ, власти дают гарантию того, что получить его они смогут в другой стране.

При этом либерализация миграционной политики имеет множество негативных последствий. Среди них рост безработицы (по статистике, в последние годы лишь 30% беженцев, прошедших программу интеграции, устраиваются на работу или продолжают образование), приток низкоквалифицированных специалистов, появление теневого сектора в экономике, рост преступности (в 2016 г. с ростом числа иностранных граждан в стране на 10,8% увеличилось число преступлений на сексуальной почве, в 2013 г. начались массовые беспорядки в исламских иммигрантских пригородах, в 2015 г. в городе Вестерос мигранты из Эритреи убили двух человек, в 2017 г. в Стокгольме произошел первый в истории современной Швеции теракт, устроенный мигрантом-нелегалом и т. д.).

Еще один апробированный и, по всей видимости, не оправдывающий себя рецепт исходит из того, что если бедные страны будут получать больше помощи, то потоки мигрантов сократятся. Итогом реализации такого рецепта становится миграционный парадокс: если развитые страны будут оказывать больше помощи государствам, где уровень жизни держится на невысоких позициях, число мигрантов, наоборот, вырастет. Когда страны развиваются, у их граждан появляется больше ресурсов и навыков, что позволяет им мигрировать с целью получения дополнительного образования или заработка.

Александра Близнецова